Ко мне приехали родители Аллы, и я вынужден был доказывать им, что Алла — очень способный человек, что я и несколько моих коллег на радио и в прессе считаем, что — не просто способный, но талантливый человек. Именно потому мы предложили Алле не совсем обычное решение своей судьбы. После школы она в качестве нештатного автора работает в Огоньке, в отделе внутренней жизни. Пишет как можно больше, нарабатывает мастерство. Через два-три года вступает в новые отношения с редакцией: Огонек заключает с Аллой договор, и она получает трудовую книжку. Еще через год-два можно будет подумать и о высшем образовании, но только в том случае, если Алла почувствует, что это ей уже надо.
Родители Аллы слушали меня вначале настороженно, недоверчиво, но я употребил свое умение проникать в психику собеседника, и, в конце концов мы заключили соглашение: я продолжаю помогать Алле по специальное и, а они не будут чинить препятствий на ее поприще. Ну и естественно, поддержат материально, хотя сорок-пятьдесят рублей в месяц — сумму, примерно равную стипендии студента, она уже зарабатывала. Они уехали, а я облегченно вздохнул.
Алла рассказывала мне, что никогда не было у нее такого беспрерывного праздника, как в тот период: Я просыпаюсь по утрам и чувствую — улыбаюсь. А потом думаю: Чего это я? И вспоминаю: ведь у меня и сегодня и всегда теперь — любимое дело на всю жизнь! И думаю еще — это счастье, выше которого быть не может.
Рано мы радовались. Родители Аллы, оказывается, ничего не поняли, затаились и решили обмануть меня, обмануть Аллу, но сделать это по-своему. Начали коварно: в семье не хватает денег, надо поступать на работу. Против этого ни я, ни Алла не могли возражать: мало ли какие обстоятельства могут сложиться в семье.