И не беда, что лет им немного: этих пятнадцатилетних капитанов я не променял бы на лучшие мои призовые команды на Балтике или на Тихом океане.
На местах гребцов — ветераны наших дальних походов: старшины и боцманы экипажей, так что разговаривать не приходится — понимаем друг друга с полувзгляда.
Вот какой экипаж вышел в Ильмень однажды под вечер, в озеро-море, в озеро наших прекрасных былин, в древнее Словенское море. Хороший, опытный, надежный экипаж.
Потемнело. Как-то незаметно небо затянули облака, и ветер изменил направление. Теперь он задувал с правого борта — шелонник. Это очень древнее название ветра. Причем, как мне известно, шелонник есть и на Севере, и на Дальнем Востоке. А происходит это название отсюда, с Ильменя, дует этот ветер всегда с запада, с Шелони, одной из крупных рек, впадающих в озеро.
Всматриваюсь в небо. Да, ветер завернул, облака низкие, быстро скользят на восток. Они темные, однако довольно правильных четких очертаний. Это еще не к шторму и уж, во всяком случае, не к шквалу, но скорее всего, шелонник будет крепчать.
Плавание под парусами на малом судне в незнакомом месте, когда погода хмурится, вызывает совершенно особое состояние, которое поймут только братья мои — яхтсмены. Это тревога и мобилизация всех датчиков внимания. Идет метеорологический экспресс-анализ. Ведь Ильмень! Немало я слышал и читал о здешних внезапных переменах погоды, о яростных, неукротимых ветрах, о тяжелой волне пополам с песком. Еще в лоции прошлого века читал, что новгородские купцы и промышленники, заинтересованные в судоходстве через Ильмень, поднимали вопрос об обводном канале вдоль восточного берега для безопасности плавания.