О господи, да куда же это все у нас уместится?! Ведь шлюпки-то не резиновые! Вечерами, когда суета и шум стихали, ребята расходились по домам, я стоял посереди всего этого завала и мысленно содрогался. А ведь еще продукты! А ведь еще личные вещи.
Забегу далеко-далеко вперед — на десять лет. Как-то с другим уже составом клуба мы проводили тренировочные сборы на Клязьминском водохранилище. Ранним теплым утром выйдя на занятия под парусами, мы увидели идущие навстречу три шестерки, тоже под парусами. Чуть поодаль за ними следовал мощный морской катер. Шлюпки под парусами на наших водохранилищах, увы, нынче редкое явление. И потому, влекомые взаимным любопытством, мы быстро сблизились. Стравили паруса, разговорились. Оказалось: идут курсанты одного из ленинградских училищ походом к нам, в Москву. Разговор оживился: они шли много раз хоженым нами знаменитым Волго-Балтом, великим Волго-Балтийским водным путем.
— А где же ваши вещи? — спросил я, с недоумением глядя на шлюпки — чистенькие и выдраенные как на парад, в которых, кроме экипажей, не было никакого снаряжения.
— Как где, вон, на катере сопровождения. И. личное, и камбузное, и лагерное имущество,— солидно пояснил старший. И добавил снисходительно: — Волго-Балт — это вам не Клязьминское водохранилище. Мы и Белое озеро прошли, и Рыбинку — это яге моря!
Я взглядом остановил рвущихся в диспут моих ребят и пожелал путешественникам попутного ветра. А про себя подумал: Вот как теперь стали ходить в дальние шлюпочные походы! — И еще добавил мысленно: — Только не мы!
А теперь возвращаюсь назад в то лето 1971 года.
Погода стояла великолепная, жаркая, ясная, и лето словно само подгоняло нас: скорей в поход!
Ребята уже давно знали, что они должны взять с собой из личного имущества.