Пятнадцать лет... Каких только глупостей не делают в этом возрасте! Любил одну, а в любви признался другой. От застенчивости. Вот они здесь же обе, стоят рядом на фотографии...
А через год грянула война. В шестнадцать лет я был командиром пулеметного отделения. Через год — флот. Север. Баренцево море, Прощайте, скалистые горы. И через всю жизнь прошло это студийное братство. Моя защита. А я и не знал, что это еще одно зерно зреет и медленно, неудержимо раскрывается в душе.
Я часто думаю о студии, о том особом климате высокой нравственной чистоты, бескомпромиссности, который царил среди нас. Этот климат поддерживала в первую очередь Валерия Михайловна. А Викентий Викентьевич и Иван Алексеевич Новиков вложили в нас чувство эстафетности высших духовных ценностей, высших нравственных категорий. И все же главное, что было в нашем братстве, осталось от меня в тайне и раскрылось лишь много лет спустя. Не постепенно, а толчками, которые порой сотрясали все мое существо.
Была у меня большая яхта Старик. Девять метров длины, 60 квадратных метров — парусность. Кто плавал под парусами, поймет, что это значит. Я очень много плавал на ней в одиночку. В море, по озерам, водохранилищам, рекам. Это было полное слияние с природой, длящееся неделями, порой месяцами.
Я хорошо запомнил тот момент во всех деталях.
...Ладожское озеро. Вечер. Дует северный ветер. Не сильный, хороший, парусный ветер. С севера, с необозримых просторов Ладоги идет пологая волна. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, и вода приобрела волшебный, совершенно невероятный цвет — розовый! Яхта идет почти беззвучно, то поднимаясь вверх па волне, то опускаясь вниз в ложбину.