Это не значит, что мы должны отступать. Это значит, что мы, разумные люди, мы, гомо сапиенс, должны наконец диалектически осознать свое прошлое и свое настоящее. Не пытаться выбрасывать из прошлого того, что есть паша сущность!
В ту ночь на Ильмене чувство гордости наполняло наши души. Потому что мы мчались по самому гребню бушующей стихии, что мы сами держали в руках собственные жизни. Очень далеко были от нас тогда все достижения цивилизации двадцатого века. Было такое ощущение, что мы мчимся не по волнам Ильменя, а сквозь время и существуем одновременно и в настоящем, и в далеком прошлом. Ведь именно так пересекали бурное озеро наши пращуры. Так ли?
И тут внезапно, совсем недалеко я увидел силуэты двух черных кораблей, идущих наперерез нашему курсу. Не прошло и трех минут, как в призрачной белесой дымке северной ночи я уже ясно различал два парусника, легко и свободно прокладывающих путь среди бушующих воли. Широкие черные паруса, словно крылья взметенные над черными корпусами, полное безлюдие на палубе, даже на корме, где полагается быть рулевому, создавали фантастическое впечатление. Они шли параллельными курсами и быстро приближались к нам. Сколько я ни вглядывался, так и не увидел ни единого человека из экипажей этих таинственных ночных странников.. Они шли полным ветром, курсом фордевинд, и белые усы пенились под острыми форштевнями.
— Летучие голландцы,— тихо проговорил кто-то. Мы разошлись не далее чем в пятнадцати метрах, и
эти черные парусники так же стремительно и внезапно скрылись из виду, пропали в штормовой мгле.
Минуту царило молчание, потом взрыв голосов:
— Кто это? Откуда они? Почему без экипажей и как они могут так легко держаться курса в шторм?