Под форштевнем едва слышно шипит вода, и так же еле слышно поскрипывают гик и гафель, несущие огромный грот. Впереди него наполненный ветром такой же огромный стаксель. Площадь парусов на Старике явно больше, чем следует для судна таких размеров. Но уменьшать их жаль. Именно из-за этой красоты, как сейчас: над ярко-оранжевым корпусом кораблика — белоснежная громада парусов. И кто скажет, что красивее: яхта, или розовое море вокруг, или небо, с которого солнце убегает за горизонт?
Только некому сказать, некому видеть все это. Один я на яхте, один в этом мире воды и ветра без конца и без края.
Не ахаю, не восхищаюсь: я ведь и сам — частица этого мира, этой гармонии.
Несмотря на эту красоту и гармонию вокруг и во мне, идет размеренная корабельная жизнь. Взгляд за корму: ровная, как линейкой отчерченная, дорожка убегает к горизонту. Взгляд на компас: курс — норд-ост. Взгляд на паруса: ветер — лучше не надо. Идем бакштагом правого галса. Взгляд вперед: солнце почти полностью скрылось за горизонтом. Будет долгий вечер, потом светлая летняя северная ночь. Мое любимое время.
Люблю плавать ночью, люблю звездные узоры над головой, люблю   отыскивать путевые   огни на горизонте.
Впрочем, сегодня буду искать лишь один огонь: свет маяка на мысу Волчий Нос. Рассчитываю на рассвете обогнуть его и к утру быть в Свирице — очаровательном городке в устье хрустально-чистой Свири.
Я смотрел вокруг, недолго задерживал взгляд на парусах. Яхтсмены знают, как в таких плаваниях можно разговаривать с парусами. Потом следил, как постепенно менялись краски моря и неба, как зажглась над горизонтом Венера.
А потом вскипел чайник на газовой плитке, я приготовил кофе, и стало еще лучше на душе от этой безбрежности и красоты вокруг, от этого уюта и надежности в моем плавучем доме.