Во всех письмах, а их скопилась у меня целая пачка, почти все ребята вспоминали о том, как на гражданке съезжались они со всех уголков Москвы и Подмосковья па станцию Школьная Белорусской железной дороги, в Захарово, к Пушкину.
Остались все-таки добрые вехи. А ведь работали мы в тяжелейших условиях, в любую погоду, ребятам даже негде было просохнуть после работы под дождем, негде перекусить, негде оставить привезенные с собой инструменты, чтобы не таскать с собой пилы, топоры каждое воскресенье.
Я старалась восполнить недооцененное Марком влияние личности на подрастающее поколение и стремилась сделать как можно более широким круг интересов моих ребят и девчонок. Каждый месяц я устраивала им встречи с удивительными людьми самых разных профессий.
Совершенно необычное настроение царило на музыкальном вечере, куда были приглашены поклонники металлического рока и фольклористы. У нас в гостях был целый казачий хор девчат под руководством Краснопевцевой.
Поначалу стороны довольно долго пикировались в горячей дискуссии, пока хор не запел. И тут случилось чудо. Звонкие девичьи голоса завораживали и подчиняли, и когда исполнительницы начали подтанцовывать, образуя вязь хоровода, патлатые зрители в металлизированных джинсовках неожиданно для самих себя встали в круг. Они с упоением пели и танцевали, гремя многочисленными цепочками, лезвиями, крестиками и прочим металлоломом. Я не могла поверить своим глазам. Чечеточник Виктор Галустов, педагог Гпесипского института, тоже приглашенный на этот вечер, учил смельчаков стену прямо в центре этого людского водоворота. Пол в предбаннике Каминной стонал и прогибался — такого там не случалось еще никогда: танцевало и пело все.