Этого было достаточно, чтобы в ближайшее воскресенье весь актив клуба явился па улицу 25 октября. В пустом, чудовищно грязном и разоренном здании мы обнаружили одного лишь вахтера в ватнике, покрытом паутиной. Было начало зимы, и наши обычные сезонные работы в Захарове замерли. Мы были свободны для новых добрых дел.
Узнав о нашем намерении расшевелить забывших об этом объекте строителей, Борис Александрович был счастлив как ребенок, хотя в глубине души, наверное, не верил в успех этого начинания. Ну действительно, что могут школьники, если взрослым недосуг?
Тем не менее каждое воскресенье от 10 до 15 ребят к десяти утра приезжали в центр Москвы в рабочей одежде и потихоньку, но непреклонно ковырялись в строительном мусоре.
Не прошло и месяца, как на стройплощадке появились профессионалы. Видимо, слухи о том, что на объекте копошатся какие-то странные молодые люди, доползли до непоколебимого на протяжении многих лет СМУ. Постепенно все пришло в движение, появилась строительная техника, рабочие. К нам присоединились энтузиасты со всей Москвы. Через два месяца на воскресники являлось уже по 80 человек, приходили целыми семьями от мала до велика. Так, самому младшему было 7, а самому старшему — 85 лет.
Несколько раз на стройплощадку приезжал Покровский. Он подолгу разговаривал с ребятами, и было видно, как ему хорошо среди них, как не хочется уезжать. Таким счастливым я его не видела никогда за двадцать с лишним лет, что я его знаю.
Атмосфера царила действительно удивительная. При нас часто была, гитара, и в перекурах наша клубная любимица, замечательный бард Анна Буптовникова вскарабкивалась в полуразрушенную осветительскую ложу, и оттуда по пустому, обшарпанному залу неслось: