1. Изображение условий, в которых живет ребенок, вместо изображения им собственной личности. Это принималось как свидетельство совершенно наивного отношения к теме «Могу ли я быть удовлетворен самим собой». 2. Описание собственного тела, что тоже свидетельствовало о примитивном понимании данного вопроса. 3. Самооценка на уровне морали умений. 4. Самооценка действительного морального характера (все равно, относилась ли она к морали повиновения или к коллективной морали). В табл.

6 автор показывает различия в самосознании у детей разных социальных групп. Эти различия не могут быть объяснены исключительно типом школьного обучения, так как все обследованные дети посещали одну и ту же школу. Сам по себе устанавливаемый Буземаном факт тесной связи социального положения подростка и развития его самосознания кажется нам совершенно бесспорным. Однако интерпретация фактических данных представляется настолько ложной, что это в состоянии обнаружить даже самый простейший анализ. Если мы сравним различия в стадии развития самосознания подростков в зависимости от их социального положения с таким же различием в зависимости от их пола, мы увидим, насколько половая дифференцировка превосходит социальную (табл. 7). В то время, например, как количество наивных ответов, свидетельствующих о неразвитом самосознании у мальчиков в группе А, превосходит количество таких же ответов в группе С только в 1,5 раза, по сравнению с ответами девочек, принадлежащих к той же социальной группе, оно превосходит более чем в 3 раза. То же самое по всем остальным социальным группам. Можем ли мы назвать этот факт случайным? Нам думается, что нет. Разница в развитии самосознания между полами оказывается гораздо значительнее, чем между детьми различных социальных слоев. А. Буземан для объяснения этого строит, на наш взгляд, чрезвычайно малосостоятельную теорию: у девушек, полагает он, очевидно, даже при неблагоприятных социально-экономических условиях созревает моральное самосознание, в то время как мальчик нуждается для этого в особенно благоприятных условиях домашней среды или в особенно сильном воздействии школы. Подтверждение этого факта Буземан видит в том, что давно уже известно относительно женской части пролетарской молодежи: психологически она отчетливо приближается к типу молодежи, находящейся в лучших социальных условиях. Равным образом во всем, что касается перенесения вовнутрь и одухотворения личности, женщина стоит впереди, и все влияния особенно благоприятной среды, например посещение высшей школы, в этом отношении только приближают мальчиков к женскому типу. Буземан говорит, что тип культурного человека, преимущественно интеллектуально высоко стоящего культурного человека, находится на линии перехода от мужского к женскому типу самосознания. Наша культура по происхождению является мужской, но по психологическому направлению развития устремляется, к феминизации, полагает Буземан. Трудно представить себе более несостоятельное объяснение, продиктованное стремлением уложить добытые факты в какую-то заранее сконструированную схему. Ошибка Буземана в том, что он не умеет провести до конца точку зрения развития и точку зрения социальной обусловленности в вопросах возникновения самосознания подростка.

Он поэтому не замечает двух капитальных фактов. Во-первых, девочка в половом созревании, а следовательно, и в психическом развитии идет в эту эпоху впереди мальчика. Отсюда естественно, что больший процент девочек достигает высшей ступени развития раньше, чем мальчиков. Таким образом, мы имеем здесь не превосходство женского типа над мужским, а факт более раннего наступления половой зрелости, иной темп и ритм развития. С этим великолепно согласуется и тот факт, что такое же количественное различие в темпе и ритме существует и между детьми различных социальных слоев.